tutellia: (аннабел ли)
В последний вечер легкомысленно повели меня на Бродвей, на мюзикл "Матильда", - кто-то из молодых восхитился, и взрослые повелись. Оказалась детская - буквально, играют дети - постановка по Роальду Далю, еще фильм был такой. Полный зал школьников, хотя спектакль вечерний, автобусами везут. Упор на пользу чтения и - типичный Даль: родители случаются так себе, и учителя монстры. Все сверкает, все слаженно пляшут, под фанеру резковатые голоса, и я бы подсократила, но мне все любопытно, включая антураж: landmark, старый (времен Уортон) Shubert Theatre... как вдруг, бог из машины, появляется русский мафиози, которого умненькая Матильда подкупает знанием русского. Откуда, - удивляется он, в черном пальто в пол на розовом подкладе. Элементарно, Достоевского читала, - лет десяти, поясняет она. И все, две отличительные русские черты: Достоевский и криминал - впечатаны походя в сознание юного американского зрителя. Приплюсовать: Фаберже, водка, Путин - и готов образ страны.
tutellia: (зеленые бусы)
От низкого до высокого, день как жизнь.

...Бачок переутомился и перестал. Сантехники в Калуге на вес золота. Практически, золотари. Я купила агрегатуру и после нескольких отлупов по телефону вспомнила про Сансаныча с пометкой "пьянь". Вдруг, думаю, выгорит, вдруг на этот раз не обманет. Договорились, внятным голосом, на девять утра назавтра. В десять звоню: где же вы, благодетель, а? - Ой, отвечает радостно, а я жду вашего звонка! - А мы ждем вас! - Ой, а у меня у тещи на даче свет вырубился, они даже свиней покормить не могут, так вот я сижу и жду, когда вы позвоните, чтобы сказать, что я не приду! Давайте завтра, а? - Пришли бы вовремя, говорю сурово, уже ушли бы от нас к этой теще с тыщей рублей. Всего доброго! (Ну как не возопить о любви к родному народу!)

...дело не сделано, а мне уже уезжать. У меня билеты на "Пристань". Домчалась без пробок до Юго-Запада за два часа и поняла, что есть время заехать на кладбище. Не завтра ехать с утра, а сейчас, на лету. 23 июня - папина годовщина, двадцать девять лет как один день. Покупая цветы, вспомнила про пятую грусть и купила лучшие розы. И так бы купила, но вот, вспомнила, и как теперь отличить... На погосте летняя нега, синие тени, недомалеваны вуали, волнами сладкие запахи от пионов и какой-то травки, похожей на сныть. После смерти мачехи я дала Л. карт-бланш на привести могилу "в порядок", и сделался такой мраморный кладбищенский гламур, что я потеряла связь. Раньше часами могла сидеть на замшелой (правда) скамейке - и случалось необъяснимое, а теперь и скамейки нет, и потребности нет.

...прийти в чувство от гонки посидела в кофихаусе, выпила что-то ледяное, и вот уже пора на Арбат. Кажется, хуже изнасилованной улицы, чем эта, на свете нет. И мне жаль тех, кто когда-то ее перестраивал, я уверена, они душу вложили, и претензии - к гению места. Не уберег.

... "Пристань" - явление юбилейно-сентиментальное. Вдруг увидела, что Галина Коновалова по типажу совсем моя мама. Прелестная Юлия Борисова, "старая дама", требуя справедливости, заливается настоящими слезами... Старый Яковлев в "темных аллеях" рвет душу и тем больше, когда пританцовывает, уходя... Максакова храбро сдирает с себя парик... Этуш по роли заявляет: мне почти девяносто - и зал взрывается. Кого пропустила? Ланового, бравого, но почти безголосого, "что смолкнул веселая глас", Купченко, которая браво соревнуется с Лорен, Шалевича-Галилея, на вечную злобу дня про компромиссы...
Речь не о том. Всем понятно, о чем вообще речь.

Дома была около полуночи - удивительным образом ничуть не уставши.
tutellia: (бедный ангел)
У меня гости, соответственно - весь набор присущих гостеванию игр: музеи-рестораны-театры. Сегодня к вечеру занесло на "пять вечеров" в Современник. Гармаш-Евгения Симонова, заместившая Яковлеву. Рядовой спектакль, без магии; пьеса чудная, но текст знакомый до боли и без сюрпризов; уходившись за день, я еле высидела: душно-скушно. И вот последняя сцена, Симонова, вообще голосом не богатая, точно вдруг интонируя, выстраданно произносит финальное: "Только б не было войны", герои, обнявшись, согревают друг друга, яркие на черном фоне фигурки под мстерско-федоскинским снежком - и вдруг зал в едином порыве встает и устраивает сущую standing ovation на все время поклонов. Слушайте, и на посильнее спектаклях я такого не помню, а тут... Что это было - девственность зала, пьесы не знающего, фильма не смотревшего(слышала в антракте реплики, обличающие незнакомство с сюжетом)? Волшебная сила искусства, избирательно не задевшая меня? Любовь и благодарность к актерам? А может, это теперь так принято, овация стоя запросто, по доброте душевной, - а я и не знаю?
tutellia: (крючок)
Утвердилась в своей антипатии к Серебренникову. Удивительно, до чего неприятен. Интересно, это только у меня так? Тяжелый взгляд. Сам холодный. Картонный. Скрытая форма косноязычия - речь правильная, но заштампованная, вялая. По делу ничегошеньки любопытного не сказал. Более всего оживился, когда спросили о мате. "Если запретят мат, я уеду. Серьезно". Смех в зале. Рискну, соответственно, предположить, что матом он компенсирует свое речевое бессилие.

При этом нахрап ой чувствуется.

Из постановок видела только "Онегина" в Большом - спектакль для тех, кому Чайковский обрыдл до чертиков, так вот чтоб они до конца досидели, не ушли.

Один из ведущих режиссеров. Практически мэтр. Ведет курс в театральном.

UPD: еще подумала и добавлю, что не любит он ни героев своих, ни зрителей, а профессией пользуется для власти над людьми. Вот я его как.
tutellia: (Default)
"Алиса в зазеркалье" у Фоменко (Иван Поповски) - ШИКАРНАЯ постановка. Радующая глаз, щедрая, фонтанирующая восхитительными штучками и кунштючками. Нарядная, праздничная и не перегруженная смыслами. Даже, может, только тем и нагруженная, что радость веселой чепухи. Зал полон детей, которые где надо смеются, и выходят - в восторге. Щедрость создателя распространяется и на сценическое время: спектакль неторопливый, три с половиной часа, начинается в шесть, а не в семь. Алиса - Вера Строкова - внешне и пластически до того девочка, что подумаешь, ладно, не семь лет и шесть месяцев, но не больше десяти. Точно не подросток. До того девочка, что когда я сказала, что интонирует она совсем как Кутеповы, разве что без колокольчика в голосе, моя спутница, спец по коммуникации, всерьёз ответила, что у нее еще аппарат речевой для колокольчиков не созрел. Такой вышел очаровательный морок. Но это интонирование - определенно влияние. Невольно прислушиваешься, и не могу решить, забавно это, ни к чему или бренд театра.
Ну, не припомню другого такого роскошного детского спектакля. "Синюю птицу" не вспоминать.
В общем, идти и идти. Скорей. Пока не потухло. Особенно с детьми.
tutellia: (оса хатшепсут)
"После занавеса" по Чехову у Фоменко (Каменькович).
"Медведь", вроде как тур-де-форс конкуренции с Андровской-Царевым, прикрашен цитатками из "Каменного гостя". Сеньора в пышных кудрях и тугом корсете, дон Жуан - бухгалтер в чесуче, Лука - Лепорелло, Покойник в строительных лесах посередь сцены. Находка. А "После занавеса" - парафраз Брайана Фрила (в станционном буфете встреча Прозорова и Сони Серебряковой через двадцать лет, срок, на который программировалось "небо в алмазах"). Его вытягивает, выпевает-вытанцовывает Купепова, даже неважно, которая из. Или важно? Полина.
Декоративно оба действа объединены рваньем. Все драное, стертое, дряблое, битое. Износилось - не спросилось, истопталось - не сказалось. Истаскалось, исчепрало себя. Тексты, люди, жизнь. Страна.
Концептуально послевкусие есть.
Но эмоций не подключили, чувств-с не затронули. Скучно было невыразимо. Даже не тоскливо. Премьера. Может, потом красок добавят.
tutellia: (в пустыне синая)
The waitress... produced a notebook and looked expectantly at them all with the bright, brittle smile of someone who is expecting to be sacked at any moment.


Прочла это у Пратчетта (да-да, "только детские книги читать") и вспомнила недавний культ.шок в Михайловском театре.
Мы примчались туда из Петергофа, усталые, озябшие (трудно сейчас поверить, сказала бы я, но это уже пошлость) и жаждущие чаю, горячего чаю. Сменили кроссовки на туфли и - в буфет.

И там... там в дворцовом, свежеотделанном, кремовом, совершенно пустом фойе в паркете радужно дробится хрусталь и вымуштрованно застыли по стенам официанты. В длинных фартуках, по форме сложив перед собой руки, вылитые суслики настороже. В воздухе завис страх. Заинтригованные, подходим к стойке. Я так прямо замерла в предвкушении чего-то дурацкого. За стойкой трое. Как бы старшая буфетчица и два буфетчика на подхвате. И вот они-то и уставились на нас с точно такими брайт-бриттл улыбками, как описано выше. Застылыми, готовыми сорваться в отчаяние. Словно не помня сценария, нервно предложили меню. Я отмахнулась, говорю, что-нибудь горячее. Перечислили, что есть - не помню, что мы выбирали, но каждое наше слово, не убирая улыбки, буфетчица нервным шопотом транслировала буфетчикам, словно они не понимают по-русски, а те кивали, как болванчики, и глаза у них были безумные.

Усадили за столик, принесли заказ. Все с шиком, вкусно, особенно трюфели к чаю. Трюфели делает шеф-повар, я расспросила. Смакуя и трюфели и это, знаете, чувство, когда не вполне понимаешь, на каком ты свете.

Сейчас, когда пишу, предположилось, что у них, наверно, прямо перед тем случился разнос. Вот мы и попали в остатки грозового фронта. А Маринка потом сказала, что тоже такого сервильного трепета нигде никогда не видела. В штатах уж точно.
немножко про театр, с фотками, not a must )
tutellia: (толстая и веселая)
Школьный спектакль вчера вечером. Как всегда, шла со скрипом, только чтоб дитё не обидеть, а ушла, как всегда, на воздусях. Такие умники. Драм. студия Мос-гор-пед-гимназии на 1-ой Пугачевской. Взяли какую-то дурацкую английскую пьесу, салонную, всю переписали под себя ("крыша всегда была подвижная") - и хоть гони с антрепризой по окрестностям. Ничуть - ничуть! - не хуже опусов в некоторых (многих) проф.театрах, не будем показывать пальцем.
Такие светлые. Забавные. Только студенты бывают такими и энтузиасты. Всю важность взял на себя Режиссер Режиссерыч с седыми кудрями. В главной роли - выпускник, кот. выучился и теперь тут же преподает историю. Круглый, маленький, чернявый, натуральное дарование. И его жена по роли, та же история. Естественна, никаких швов. Карикатура на принцессу Диану. Отличная была бы княжна Марья.
А это Даша, дочка подружки. Слишком умна для сцены, но пока играет. Сцена из какого-то другого спектакля:

tutellia: (три розы)
На сцене Юрия Степанова я видела много. Ну, кружевная вязь, тепло, обаяние, все дышит любовью... Но на "Трех сестрах" совсем прошибло. Вообще-то пьесы Чехова с юности раздражали как душемотные. А тут, видимо, доросла. Спектакль играли в филиале Малого на Добрынинской. Нового здания еще не было. Тузенбаха убили, и я расплакалась. Музыка играет так весело, у всех разбиты сердца, нежнейший, беспомощный Чебутыкин уходит вглубь сцены, тяжело, очень тяжело опираясь на палку.
- Вы заметили, - утерев слезы, сказала я спутнице, чтобы не молчать, - Чебутыкин в начале спектакля ходил не так тяжело?
- Это не по роли, - сказала она. - Степанов очень, очень болен.
Вот как, подумала я и - ей-богу - похолодела.
С тех пор, всякий раз его видя, я радовалась, что было неправа.
Последним спектаклем оказались как раз "Три сестры".
R.I.P.
tutellia: (Default)
добросовестное культуртрегерство. Инсценировка подобно "Венерину волосу". Шестичасовой - ох! - спектакль поставил Е.Каменькович. Молодым и ленивым он заменит чтение, да и удобоварим примерно как книга. Впрочем, я по-аглицки не читала, а по-русски мне больше нравился тот вариант, что печатался в "Интернац.лит-ре" при Луначарском... Сюжет вышелушен посильно и строится, само собой, эпизодами, сориентироваться в которых помогает не только очаровательно сделанная программка в виде газетки начала века ("Берегите пенсы, а уж фунты сами сберегутся!"), но и экран во всю ширину сцены, на котором высвечивается, к примеру: "Аид (царство мертвых)" - и перечень участников похорон. Действо порой забавно, особливо в начале, пока въезжаешь, как что сделано, и, того пуще, когда в ход идет ирландская джига. Но под конец... в полном соответствии с оригиналом... когда накапливается усталость (надо понимать, как я напрыгалась до того, как явиться в театр)... герои тоже вымотались за день... и монолог Молли Блум ("Пенелопа. Жилище Блума" Бесконечность", - подсказывает надпись на экране) бесконечно длинный, монотонный и скучный - поток сознания мещанки, что вы хотите! - адекватно вгоняет в сон...
Оччень добротная попытка освоить сценически материал, для сцены заведомо непригодный.
tutellia: (веночек)
Сегодня (то есть уже вчера) у Виктора Гульченко (Международная чеховская лаборатория) состоялась премьера "Чайки".
Слаженный ансамбль актеров, которые раз-два в месяц собираются на спектакль из разных театров. Кроме Маши - замечательной Анастасии Софроновой (она же Маша в "Трех сестрах" и Соня в "Дяде Ване"), которая вроде бы в других театрах не играет. Всем существом погружена она в действо, и в этом есть самозабвенность, далекая от выучки, мастеровитости, сугубого, дешевого актерства. Иначе говоря, органична, аки дитя. Поглощенность происходящим отличает всю труппу, это ее фирменный знак. Так же как чистая, неаффектированная, интонационно точная речь. Все отмечают, что Чехов звучит как внове.
И вот в эту сборную, но хорошо спетую труппу пришла новая актриса. Ольга Остроумова-Гутшмидт. Из Питера. Она - Аркадина.
Это что-то феноменальное. В антракте театроведы и поклонники театра наперебой искали ей аналогии. "Откуда взялась эта Ида Рубинштейн?" - "Саломея!" - "Коонен!" - "Античная маска!" - "Ксения Раппопорт!" - "Алиса Бруновна, по манере, но тоньше!"
В самом деле, красива почти до неприличия, остроумна, пластична, изящна, осиная талия, дивный низкий голос, которым виртуозно владеет, от шепота до литавров. Нельзя не отметить также элегантность и изысканность туалетов (это в театре-то, где антуража было минимум миниморум), распространившуюся и на прочих действующих лиц. (Попросту говоря, всех с некоторым шиком одели, причем сначала в белое, даже Машу, которая, как известно, первая реплика, "всегда ходит в черном", потом в стальное, очень стильное, серое - и наконец, в черное - под стать почти невыносимому трагизму финала).
Переиграла всех - всмятку. И не хочет - понятно, что нет у нее такой пошлой задачи, - но оттягивает внимание на себя. Не знаю, здорОво ли это для труппы, появление столь яркой партнерши. Ну, орхидея в саду со среднерусскими розами. Для партнеров, пожалуй, неплохо: Сергей Таращук (Тригорин, Астров, Вершинин) даже похорошел рядом. В общем, не загадывая, скажу, что спектакль, сам по себе режиссерски тонкий и оригинальный, актерски сыгранный очень добротно, с присутствием Остроумовой-Гутшмидт становится попросту событием первого ряда.

Ольга Гутшмидт-Остроумова фотографии Фотография по наводке [livejournal.com profile] duniashka.

Москвичи! Бегите смотреть! Всех привечают, всех пускают бесплатно. Сегодня (08.07) играет другой состав, но Аркадина и Тригорин те же.
О театре немного здесь: http://www.kino-teatr.ru/teatr/51/
tutellia: (Default)
Есть в окрестностях площади Ильича реликтовая Школьная улица (бывшая 1-я Рогожская), сплошной фасадой застроенная с двух сторон новоотделанными особнячками. Вокруг многоэтажные башни, а из нее сделали образцовую пешеходную. Это почти все, что осталось от Рогожской заставы (не ворчу-не ворчу!) Так вот, если свернуть с нее в подворотню и, не заплутав, пройти дворами, выйдешь к... нет, ни за что не выйдешь. Заблудишься.
В общем, где-то там в полуподвальном помещении живет Международная чеховская лаборатория. Типа "Табакерки", только еще меньше. Сцены нет. Лесенкой рядов в пять стоят лавки.
Ставят, понятно, Чехова. Режиссер - Виктор Гульченко.
Вход бесплатный, и актеры - пришлые, из разных театров - играют бесплатно.
На редкость естественный стиль постановки. Ни наигрыша, ни котурнов, ни грима. Минимум обстановки. Голоса будничные, но внятные. Ансамбль сыгран, актеры в образе, за стеной, и в упор не замечают зрителя, сидящего в полуметре. От всего этого удивительное доверие к происходящему.
И мизансцены не окаменелые, и внешний вид. Я сидела рядом с одной театр-дамой, кот. уже написала статью (в чеховский номер "Современной драматургии), но пришла уточнить детали, так у нее зашаталась концепция: кто сидел спиной - стоит, кто стоял - упал на колени и т.д. Наташа сделалась элегантней. Маша - в очках, похожа на современную аспирантку, - злее, издерганнее. У Вершинина изменилась прическа. Дело живое...
В антракте эта театроведка сказала замечательную фразу:
- На "Трех сестрах" Фоменко я думаю: "Какой Фоменко умный"! А у Гульченко: "Какой же умный Чехов!"
И правда. Текст, слышанный-перечитанный, звучит выпукло, незамыленно. Ты слушаешь и внимаешь. Но это не холодность. Это другая краска. Красок у Чехова... Куда там модернистам.
Правду сказать, Фоменко театральней и эмоционально сильнее. Там - впервые в жизни - я расплакалась при прощании с Тузенбахом.
Здесь же эмоциональный акцент пришелся на прощание с Вершининым, который так пафосен, несчастен и какой-то... облезлый, что и не жалко его. Думаешь: уходи, уходи скорей! А у Маши ноги отнялись. Гибель же барона, которого Ирина совсем, совсем не любит, принята фаталистски. Заплакала Сонечка, три сестры сгрудились у коляски: "Будем жить!"
В общем, прослезилась я (что ни говори, а в театре слезы - критерий!) только на поклонах, из неудержимой солидарности, когда увидела по-настоящему зареванную Машу. Натуральная школа.
25 февраля - "Дядя Ваня". Постараюсь пойти.
О театре немного - здесь: http://www.kino-teatr.ru/teatr/51/
tutellia: (толстая и веселая)
В раздевалке театра Фоменко, после "Войны и мира", одна юная нимфа - другой:
- Конечно, может, если б я книжку прочла, я бы лучше все поняла и мне бы понравилось... А так - нет!
tutellia: (решетка)
И "на театре" не люблю, и так! Помнится, с опуса про Уайльда, когда широкая инферно-сцена в детском (!) театре Сац заполнилась рядами лоснящихся полуголых молодцов в спец-гейской упряжи (а в програмке - нахрапистая декларация насчет того, что оценить спектакль смогут только истинные ценители красоты!), мы ушли в середине первого акта, благо сидели сбоку, - и я потом платье от брезгливости постирала! И не потому, что гомофобка, а от наглого, напоказ - бесстыдства. От бардака. От запаха спермы. И с тех пор - ни ногой!
А вчера ночью по "Эху" - повтор "Дифирамба" Лариной по поводу нового спектакля в "Современнике". Пьеса в стихах Гафта, речь о Сталине. Не попасть, и не собираюсь. Но почему не выслушать режиссера? И вот он понес про непознанную, недооцененную личность людоеда. Про то, какой он был религиозный и музыкальный. Как нам необходимо знать это, чтобы лучше его, людоеда, понять. Чтобы не множить негативную энергию неприятия, которая потом обрушится на нас же. И все это - восторженно, пафосно, по-бабьи захлебываясь. На эту велеречивую, пошлую и неумную риторику пошли звонки. Слушательницы, не вдаваясь в глубины, вполне обоснованно (так уж метр сумел себя подать) расслышали только художнический восторг и, негодуя, стали напоминать метру, что речь-то о людоеде. Как же, дескать, вам не стыдно, Роман Григорьич! В чью дуду вы дудите? На что тот - вместо того, чтобы внятно объяснить свою позицию и расставить акценты - беспомощно, в гневе завизжал "вы сначала посмотрите спектакль, а потом судите!" - завизжал, повторюсь, по-бабьи, безо всякого самообладания множа ту самую негативную энергию, которая, я искренне на это надеюсь, найдет себе достойную цель...
tutellia: (веночек)


А во-вторых, есть такая нежно любимая мною с детства итальянская сказка про злую судьбу, в которой доведенная невезухой до отчаяния девица (понятно, принцесса) берет мыло, мочалку, кренделек и идет на встречу с судьбиной. Та, понятно, оказывается грязной, ворчливой старухой. Девица ее отмывает, откармливает, умащивает розовым маслом - и какая же славная тетенька Фортуна получилась!
Это рекомендация (как всякая сказка). Я, собственно, ей не следовала. Но история в том, что, после вчерашнего-то, подходим мы сегодня вечером к Ленкому с купленными в театр. кассе последними билетами на откидные места в бельэтаж, 200 руб.штука, как вдруг на углу две девушки дарят нам - дарят, да с таким удовольствием, что удалось подарить! - билеты в партер по две с половиной тыщи... А там премьерная захаровская "Женитьба", первый состав, только без Чуриковой, сваха Татьяна Кравченко, Броневой, Янковский, Певцов, Збруев, Захарова, - букет! И хотя сильнее эфросовской "Женитьбу" вряд ли что доведется увидеть, и концовка провисла, и драматизм нагнетается внешними штуками типа летающе-грохочущий многоуважаемый шкаф - все равно это ТЕАТР, от души. Янковский - уже комический старик, резвится всласть. Усталый, матерый, филигранный Броневой - я ведь его Яичницей у Эфроса видела... Певцов-Кочкарев, пожалуй, главный герой. Да актеры все хороши. Пожалуй, режиссерски недотянуто, не разбивает сердец. Но все равно, все равно... На поклоны, кстати, выходили без всякой музыки. И конечно, мы и на галерке млели бы так же, совсем не в местах дело, но, сдается мне, в этой избыточной щедрости что-то есть от улыбки судьбы...
tutellia: (Default)
Злая, злая судьба занесла меня сегодня в театр Дорониной. "Кабала святош" претенциозно переименованная в "Комедиантов господина..." Сразу скажу, со всей прямотой и без экивоков: ничего бездарней я в своей долгой жизни не видела. Скука смертная. Актеры крикливые, хрипатые, жалкие, пафосные. Мольер ничтожный. Все ничтожные. Сидела, дремала (уйти было ну никак нельзя), вспоминала, как видела на этой сцене, в новом тогда МХАТе, могучего Смоктуновского в Иванове (году этак в 77-м)... Кажется, с тех пор в нем и не бывала... И вдруг, слава богу, вроде бы конец, можно встать и со светским лицом поскорее на воздух - да не тут-то было. Все действующие лица выстроились на сцене, и под бравурную, назойливо ритмичную (хлопайте-хлопайте!) музыку началось долгое, наглое, неторопливое действо выхода на поклон! Какое, черт побери, бесстыдство, после ТАКОГО - выпрашивать аплодисменты! И, будто этого мало, ко всему, Людовик вышел кланяться, жуя жвачку...
tutellia: (оса хатшепсут)
Вчера (то есть третьего марта) у Фоменко в новом здании на "Носорогах". Не хотела ведь идти, отбивалась, дескать, достал абсурд - как раз день после выборов, ждали демонстрантов, и одна сторона сквера на Лубянке утром оказалась из края в край заставлена рядом новеньких темно-зеленых явно доморощенных, а не импортных сортиров. Штук тридцать стояло, не меньше - сегодня их уже нет. Демонстрантов же я вечером, идучи в театр и кипя желчью, застала штук шесть - стоя у Соловецкого камня, они размахивали триколорами "Россия молодая"... Но нет, спектакль блестящий, глубокий, тонкий, очень театральный, за что люблю Фоменок вообще и чудного македонца Ивана Поповски в частности (замечат. "Отравленную тунику" Гумилева тоже он поставил). Об опасности оскотинивания. Очень на злобу. И все бы классно, если б не зритель. Мешает. Зал теперь большой, с билетами проще, вот и пришли какие-то дядечки, решившие, что "Носороги" - это комедия... Весь спектакль веселились. Ржали в голос, искренне, открыто, как дети. В самом деле. Ходит по сцене человек с перевязанной головой, нервничает, то и дело проверяет, не прорезался ли во лбу рог. Смехота...

Profile

tutellia: (Default)
tutellia

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 04:20 pm
Powered by Dreamwidth Studios