tutellia: (зеленые бусы)
По-моему, в "Оттепели" - которую я смотрела благодарно, с радостью узнавая торшер, который мы купили на Чиланзаре в год выхода козинцевского Гамлета, и мамину кофточку, капроновую в синенькую полоску, к анахронизмам же по добродушию не цепляясь, - все-таки не хватает похищенного ребенка и амнезии.

А вот кто помнит - это как раз 60-61 годы - моду на летние босоножки на тоненьких невысоких, сантиметров пять, шпильках, но шлепанцами, без пятки? Как весело, как кокетливо постукивали они при ходьбе! Розовые пятки, пышные цветастые юбки, широкие лаковые пояса с пряжками, белые кофточки, у воротника бантик... Бабетта идет на войну. А мы с мамой идем по Ялте, мама тоже на шпильках и краше всех, но пятку охватывает ремешок, и я спрашиваю: отчего ты его не отрежешь? Смотри, так лучше! Она смеется, а я думаю про себя, что вот вырасту и - ого-го, держись, мои босоножки, не свались на бегу...
tutellia: (зеленые бусы)
Исчерпала для меня милая Туретчина запас чудес... в этот раз никаких развалин, только спа, рыбки, обгладывающие эпителий, и пошлый заезд в шубно-лукумный дворец... четыре дня прошло, я наплавалась и снова готова в бой... как это мы раньше по двадцать четыре дня отдыхали? помните эти путевки: двадцать четыре дня! пансионат в Алуште... шесть девиц в комнате... или университетский лагерь в Пицунде... морская экскурсия в Сухуми, в шторм: и туда плыли качало, а уж назад! белый катерок бесстрашно взлетал на волну, чтобы - ап! - скатиться с нее, и тогда перед глазами до неба вставала зеленая зыбкая стена... все приникли к бортам, а я, суслик столбиком, замерла от восторга, и какой-то матрос, проходя, сказал: "Нравится? Пошли в рубку, там еще лучше и не качает". Я послушно поднялась по лесенке в стеклянную, на четыре стороны, будку, где был руль, полно народу, и правда, совсем не качало. Меня усадили на диванчик гостеприимно, рассказали, что менгрелы - лучшие из грузин, и смотреть не мешали. Похоже, им приятно было, что есть что показать. Между тем солнце садилось - вот коснулось красным боком зеленой воды и быстро-быстро в нее повалилось, и вдруг там, где скрылся последний его раскаленный ломоть, вспыхнуло острое, необыкновенного тона свечение, топка, из которой вырвался и медлительно прошелся по горизонту, задев и меня в рубке, светло-изумрудный, тонкий, нарядный, ошеломительно-зримый луч. "Видели? Нет, вы видели?" - себе не веря, выдохнула я. "Мы-то видели, - сказал матрос. - А вот ты, раз видела, счастливая будешь".
Ага.
tutellia: (бедный ангел)
Почти поневоле поехала на поминки. Компания, даром что по печальному поводу, оказалась приятная и занимательная, вдовец умник. Давно не слышала таких внятных речей. Он вез нас до "Булошной", где поминали, - это кафе в бывшей угловой булочной на Лялиной площади, про которую мало кто из москвичей знает. Толковал о китайской Книге перемен в приложении к Кейджу, Тарковскому и Полунину, о природе перемен - а начали, надо ж с чего-то начинать, с близкого конца света. Порадовалась за покойную Асю, которой было не скучно. А едучи домой, в раздумьях, на эскалаторе сняла перчатку с кольцом - и оно укатилось. Митино кольцо с эмалью и маленьким сапфиром, сделанное из папиных перьев, водились раньше авторучки с золотыми перьями, вот из них...
tutellia: (Default)
Все так сыплется... или валится... я не успеваю. Не успела прохромать Испанию с Францией, событийно так плотно, что самой не верится, как давно уже дома, и тут все по-новой, включая новую кошку... Очень похожа на Пуську мою незабвенную, почему и взята, отредактированная, уменьшенная и чуть выгоревшая ее версия:

На улице попросилась на руки - и вот... Бедный Эшлик пошипел с денек и сдался, весь в меня... Тощую-верткую-пронырливую, хочется назвать Спирохетой, но народ не поймет. Сашка, от учености, предложила Мюэцци, под Магомета... что ж, выйдет, наверное, Муська.
tutellia: (зеленые бусы)
Утром выскакиваю из подъезда - налево по двору разворачивается огромный оранжевый мусоровоз, из которого раздается задорный вопль:
- Привет, девичкЯ!
Не сразу я поняла, что это значит, и не сразу, что это мне (вокруг не то что моего полу, вообще никаких особей не было).
Полдня посмеивалась в ответ: привет, мироздание (или мрзд, как сейчас шифруют), - надеясь, что ему недосуг было разочароваться (да и нелестная коннотация про хлам только что явилась мне в голову).

Не раз уже замечала, что первое время приехавшие с востока доброжелательны и радостно смотрят на мир - а потом здешняя жизнь гасит улыбку. Дворники перестают здороваться и стараются не смотреть в глаза, а зеленщик, который поначалу накладывал "с походом", скащивал мелочь и шутил, теперь потух, увял и смотрит равнодушно, как тутошние, и его уже не расшевелить.
tutellia: (аннабел ли)
"Кококо" (штопаю кинопробелы). Теплая такая карикатурка.
И в тот же день прислали мне ссылку на запоздалый некролог Юрию Карабчиевскому (вообще текст тетский, но неуютная мысль, что Маяковский потащил их всех за собой, и мне приходила в голову). Тот, кто прислал, когда-то водил меня к нему в гости. Круглый стол, дети на равных участвуют во всех (и антисоветских) разговорах, запеченная баранья нога, поданная торжественно, и застольная забава: рассказать по кругу глупый - как можно глупей! - анекдот. И вот один, хотя обычно они, любые, у меня со свистом из головы вон, я запомнила. Кто рассказал, не помню, может, и хозяин, но хохотали до слез (читать надо вслух):

Разлив Оки. К переправе идет женщина. Навстречу ей мужчина.
- Как Ока? - волнуясь, спрашивает она.
- Кококо! - гаерски ответствует он.
tutellia: (зеленые бусы)
Сегодня, услыхав мимоходом "встретимся на конечной", вспомнила вдруг из давнего, молодого.

Подруга моя Г. была влюблена в приятеля моего А. Случилось у них свидание романтическое, в трамвае.

"От конечной до конечной мы катались бесконечно", - рассказала мне Г.

"От конечной до конечной с первой встречной, с первой встречной", - рассказал А.
tutellia: (зеленые бусы)
От низкого до высокого, день как жизнь.

...Бачок переутомился и перестал. Сантехники в Калуге на вес золота. Практически, золотари. Я купила агрегатуру и после нескольких отлупов по телефону вспомнила про Сансаныча с пометкой "пьянь". Вдруг, думаю, выгорит, вдруг на этот раз не обманет. Договорились, внятным голосом, на девять утра назавтра. В десять звоню: где же вы, благодетель, а? - Ой, отвечает радостно, а я жду вашего звонка! - А мы ждем вас! - Ой, а у меня у тещи на даче свет вырубился, они даже свиней покормить не могут, так вот я сижу и жду, когда вы позвоните, чтобы сказать, что я не приду! Давайте завтра, а? - Пришли бы вовремя, говорю сурово, уже ушли бы от нас к этой теще с тыщей рублей. Всего доброго! (Ну как не возопить о любви к родному народу!)

...дело не сделано, а мне уже уезжать. У меня билеты на "Пристань". Домчалась без пробок до Юго-Запада за два часа и поняла, что есть время заехать на кладбище. Не завтра ехать с утра, а сейчас, на лету. 23 июня - папина годовщина, двадцать девять лет как один день. Покупая цветы, вспомнила про пятую грусть и купила лучшие розы. И так бы купила, но вот, вспомнила, и как теперь отличить... На погосте летняя нега, синие тени, недомалеваны вуали, волнами сладкие запахи от пионов и какой-то травки, похожей на сныть. После смерти мачехи я дала Л. карт-бланш на привести могилу "в порядок", и сделался такой мраморный кладбищенский гламур, что я потеряла связь. Раньше часами могла сидеть на замшелой (правда) скамейке - и случалось необъяснимое, а теперь и скамейки нет, и потребности нет.

...прийти в чувство от гонки посидела в кофихаусе, выпила что-то ледяное, и вот уже пора на Арбат. Кажется, хуже изнасилованной улицы, чем эта, на свете нет. И мне жаль тех, кто когда-то ее перестраивал, я уверена, они душу вложили, и претензии - к гению места. Не уберег.

... "Пристань" - явление юбилейно-сентиментальное. Вдруг увидела, что Галина Коновалова по типажу совсем моя мама. Прелестная Юлия Борисова, "старая дама", требуя справедливости, заливается настоящими слезами... Старый Яковлев в "темных аллеях" рвет душу и тем больше, когда пританцовывает, уходя... Максакова храбро сдирает с себя парик... Этуш по роли заявляет: мне почти девяносто - и зал взрывается. Кого пропустила? Ланового, бравого, но почти безголосого, "что смолкнул веселая глас", Купченко, которая браво соревнуется с Лорен, Шалевича-Галилея, на вечную злобу дня про компромиссы...
Речь не о том. Всем понятно, о чем вообще речь.

Дома была около полуночи - удивительным образом ничуть не уставши.
tutellia: (Default)
1. Гнусно обманули, продав билайновскую симку к айпэду, что будет работать по всей России. По всей! В Питере - не ловит, пишу с хозяйского.

2. Впервые в жизни глаз не сомкнула в поезде, хотя обычно сплю, и сладко. О чем только не передумала, включая свою незадавшуюся жизнь, а также сравнительный анализ Шиле и Бюффе, и массу тонкого надумала, и все к утру из ума вон.

3. Завтракали на чердаке-голубятне с видом на канал Грибоедова, в кафе при салоне, где я всегда покупаю худ.стекло, которое, на мой пристрастный взгляд, лучше чешского, и так много болтаю, что хозяйке начинает казаться, что я кредитоспособна, и она норовит всучить мне бронзу, или эмаль, или гобелен.

3. В отреставрированном Елисеевском на Невском, сидя под гигантским ананасом и причитая, что нам это не полезно, попробовали местного изготовления макарони, которым до руанских как отсюда до Франции.

3. В Русском музее - выставки: налево Фешин, направо Нестеров, последний первому живописно со страшной силой проигрывает, если, конечно, зритель религиозно не ангажирован.

4. Закрылся любимый ресторан при Филармонии, говорят, сменился владелец. Обедали в "Бродячей собаке", которая в сравнение не идет.

5. И все это чепуха и вздор на фоне долгожданного концерта великого Григория Соколова, ради которого я и приволоклась в город на Неве, несмотря на вагон проблем и неизжитый джетлег. Вял и туп мой язык, не найду слов. Овации такой просто не помню. Ни на Рихтере, ни на Гилельсе, ни на Клайберне. "Снос мозга" и "конец света" - цитаты, выхваченные, спускаясь к раздевалке, из окрестного шума. Сама отбила руки, поплакала и валидол под язык.
tutellia: (Default)
Про нормы и точки имущественного отсчета, ввиду поста СТЫД, из того же времени вспомнилось:

На третьем курсе - практика в "Комсомольце Кубани". Командировка в Туапсе. Опекала меня, как положено, третий, наверно, секретарь райкома комсомола, милая женщина. Целую неделю. Там было много всего, если повспоминать... белая черешня в абхазском колхозе... шашлык они для меня на природе устраивали... нет, шашлык был в Майкопе... Но я не об этом сейчас. А о том, что она, секретарь эта, мялась-мялась, а потом все-таки к себе домой пригласила, пообедать. Долг гостеприимства. Предупредила, что ждут квартиру, а пока...
К дому, в горку, вела крутая разбитая тропка, с камешка на камешек. Это был такой пригородный, но вполне дикий, субтропический, кажется, лес. Тропка привела к заплатистой халупе в одну комнату из досок, разноцветной фанеры, картона, чего придется. Даже не сарай, сараи у нас добротней. Вода - в ручье. Туалет, такая же из чего придется будка - на другой горке, неподалеку, то есть надо вниз, а потом вверх по другой тропке. Жила она там с мужем и сыном. Советский такой бидонвилль. Робинзонада.
Это обогатило мой опыт того, как можно жить, - а я с детства каталась по родной стране, и с открытыми глазами. Изо всех сил старалась не качать головой. Подавить ужас. Пожалуй даже, попыталась это забыть, вытеснить, защититься. Потому не могу сказать, что было в доме, какой был обед... нет, не могу.
Командировки в глубинку тогда вообще были чистая антисоветская пропаганда.
И осадок остался: она выпрашивала у меня японский зонтик, а я не отдала, он был мамин.
tutellia: (у фонтана)
Я училась в первом классе, когда полетел Гагарин, подумала я - и тут же увидела себя не фотографией с букетом, а Риной Зеленой из "Сказки о потерянном времени", в школьной форме скачущей в "классы".

В том же году было полное солнечное затмение, и нас вывели на школьный двор, кто-то дал мне закопченное стеклышко, и - единственный раз в жизни - я видела всю эту мистерию с начала и до конца.
tutellia: (у фонтана)
Закрылось русское вещание "Би-Би-Си". Да, был обычай на Руси.

В 90-м году летом, перед учебным годом, жила у нас красивая-веселая, уже больная, но мы этого не знали, Люся З. из Симферополя, оформляла своих студентов по универс.обмену в США. Мои все с детьми были в Панино, под Спасском, и я страстно хотела к ним, но гостью бросить не могла.

Надо ли напоминать, что СССР еще был, но - трещины по накату пошли. Я засыпала в обнимку с ВЭФом (это радиоприемник такой). И вот солнечным утром просыпаюсь под живой, взволнованный репортаж "би-би-си" из Вильнюса: там на площади акция гражданского неповиновения, люди жгут свечи, ввели войска, разгон с применением силы, есть пострадавшие.

В крик пересказываю новость Люське, которая собиралась куда-то по делам... мы поахали, типа "с ума сойти", это было уже после Тбилиси, кстати, и она умчалась, опаздывая в посольство, что ли. Я же весь день дома переводила, больно колотя по клавишам "консула" (это маленькая пишущая машинка, очень хорошая, верная, еще жива на антресоли), жадно слушала все доступные новости и ничегошеньки не услышала. Вот же приснилось, подумала я, а вечером и Люська сказала: ну ты мать даешь... кому не скажу, все глаза таращили, откуда взяла... надо ж придумать... Ну, извини, говорю... примстилось... глюк.

Вспомнила я об этом глюке через полгода - в январе 1991, когда 13 числа всё предслышание дословно сбылось.

А вот сейчас думаю, под итог, что и острое сочувствие людям, и этот ужас бездны на краю, и глухое удивление по поводу игр ноосферы были только нотами в сложном настроении счастливого - настаиваю, счастливого - ожидания перемен.
tutellia: (Default)
А с Чернобылем - который, как известно, случился ровнехонько через двадцать лет после Ташкентского землетрясения, 26 апреля 1986 года, - я промахнулась.

У приятельницы муж работал в мин-ве атомной энергетики и вот он часто, очень часто, чуть ли не дважды в месяц, выезжал на аварии. Чаще всего, помнится в Воронеж... сейчас грешным делом подумала: может, у него там любовница была?... А мы без него девичник устраивали.

Так что когда случился Чернобыль, и на работе стали в возбуждении пересказывать, что клевещут вражеские голоса, я, вспомнив этого мужа, спокойно сказала: Да бросьте. Там таких аварий сплошь да рядом.

Ну, пальцем в небо.
tutellia: (у фонтана)
Это такой нестрашный розовый дыбр на фоне сегодняшнего ужаса. В 66-м я попала в ташкентское землетрясение. Тогда говорили - девять баллов. Никак не соберусь рассказать, как меня занесли в Ташкент семейные заморочки... но в общем, родители разъехались по командировкам... чем в интернат сдавать, папа сказал: пусть посмотрит, как там люди живут... пусть язык узбекский выучит... может, пригодится... сейчас, подумала я... ну, и отправили к маминой родне в Ташкент... там целый клан, который наперебой стал меня баловать... то есть засылать куда-нибудь отдохнуть, в Чимган, например, или подлечить - я была тоща, зелена, очкаста и сердце у меня было, как тогда говорили, "капельное". Так весной 66-го я оказалась в детском кардиологическом санатории, который находился на окраине Ташкента, где-то ближе к Кукче, посреди глинобитной махалли - персиковый сад за высоким забором, с фонтаном и пасекой, нас лечили пчелиным ядом. В саду спальный корпус, лечебный и школа. Сначала я жила в общей палате, человек на десять, но поскольку по ночам бурно пересказывала, что читаю, - "Лезвие бритвы", помню, взахлеб, - то меня отселили в двухместную "для тяжелых"... И вот первый толчок - тот самый в девять баллов - я проспала, потому что спала тогда как мертвая, и подземный гул мне был нипочем. Проснулась от истошного визга и топота ног по коридору. Вяло нашарила тапки, надела халат и экипированной выбрела во двор, где от товарок в ночных рубашках узнала: стихия. Был рассвет. Под ногами еще подрагивало и подвывало, но не сильно, и впечатления особого не произвело. Произвело, что тяжелые зелено-черные парты разбрелись по классу, как растерянное живое стадо. Наутро набежала родня - рассказывали, что центр кирпичный очень пострадал, а узбекские районы нет - саманные дома на каркасе оказались сейсмоустойчивы. Вскоре нас распустили: санаторий забрали под госпиталь - да, госпиталь. Значит, от военного ведомства был этот санаторий имени какого-то партсъезда... я в письме к отцу перепутала порядковый номер, мне потом влетело за бестолковость - он ведь звонил, выяснял, цел ли, а ему ответили, что такого санатория в Ташкенте нет... Поседел, пока разобрался. Следующие сильные толчки я опять просыпала, меня будили, выпихивали на улицу... А вот когда "несильный", в шесть баллов, вдарил днем... вот тут меня проняло. Я сидела на полу перед журнальным столиком, рисовала. С отвратительным жутким гулом пол ушел вниз и в сторону, зазвенели струны в пианино, закачалась люстра, поползли трещины по накату... там был "накат", не обои. Всё это сразу. Сердце ухнуло. Сковал страх. Я знала, что надо под притолоку - но не могла. Никак. Так и сидела, пока не отошла.
Долго еще потом, уже в Москве, когда рядом шел трамвай - старый, тяжелый, шумный - перехватывало дыхание, так было похоже. Я замирала, но даже родителям не говорила - бесполезно рассказывать тем, кто не пережил.
tutellia: (Default)
Единожды я во взрослой жизни (не с родителями) была в санатории, да еще профсоюзном, в Хосте... на самый на новый год. Новый год под пальмами. Рыночек у сероводородной речки завален розовой хурмой. Вот, нашла фотографию. Экскурсия в Гагры. Помню, сниматься отказывалась, но тетечки, что рядом сидят, сказали, обидятся, а обижать их я меньше всего хотела. С одной из них жила в комнате. Из Уфы она была. Две другие потом, проездом в Москве будучи, звонили, я их в ГУМ водила...

У родителей такие фотографии были - пачками, но моя, кажется, самая колоритная...
Чем не документ эпохи, высоко говоря?


tutellia: (решетка)
Было время, я убежала от всех и жила в коммуналке на Ермолова. Дом был кооператив Большого театра, довоенный, четырехкомнатная квартира с крошечной кухней, из окна которой виднелся серый угол театра Образцова, а часы загораживал доходный дом на Садовом.

Родители главного квартиросъемщика, Альберт Семёныча, когда-то пели в хоре Большого. Он же не помню, чем занимался, маленький, суетливый еврей, такой жантильный, что говорил "дамское лето", вместо бабьего. Жена, выше его на голову, татарка, в молодости, наверно, красавица, была усата и вечно всем недовольна, а дитя этого союза, Лена, умевшая бойко бренчать на пианино, рисовать и лихо кроить прямо по тебе, делать этого ничего не хотела и не делала. Они занимали две комнаты. В последней, пеналом, жила крошечная богомольная старушка Ирина Сергеевна. Раз в неделю она варила большую кастрюлю постного, очень густого борща, приговаривая, "это мое лекарство", и каждый день ездила в церковь на Лыщиковом, по Садовому на "Б" удобно. Читала "древние книги", давала мне Жития по-церковнославянски, хотела воцерковить. Поедем со мной, там в храме такой батюшка хороший. Ты вот печалишься, а поверишь - сразу станет легко!

Как-то раз, закупая овощи для борща рядышком на Центральном рынке, она познакомилась с приезжей "целительницей", статной восточного вида теткой, привела ее переночевать, и та прижилась. Проводила где-то какие-то целительские сеансы - и беспрепятственно, что странно, дело ведь было еще до Олимпиады, в нашем-то полицейском городе, и даже пыталась привлечь меня, но от нее так несло патентованной авантюристкой, что речи быть не могло. Через какое-то время, спросив старушку, как ей приезжая, не мешает ли, я услышала: и, милая, уж и не знаю теперь, как выжить!

Месяца не прошло, как "целительница" привела мужчину. Сожителя. Поджарого, строгого, с ледяными глазами. Живут втроем в маленькой комнате. И вдруг я слышу крик: они вдвоем на мою бабку кричат, что она воровка, деньги у них украла. Она плачет на кухне: залезли в "смертное" (чемоданчик на верху шкафа, в котором лежало, во что ее обрядить в гроб), роются, ищут эти деньги проклятые... Ирина Сергеевна, чем помочь? Не трогай их, милая, прирежут еще! Я все-таки спросила: что ж вы так на нее кричите? Не лезьте не в свое дело, сказали мне.

В общем, когда ор достиг крещендо и бабка рыдала в голос, я отключила всякое соображение и позвонила в милицию. Приехал наряд, увез обоих. Потом приехал следователь, снимать показания, и от него я узнала, что на целительницу криминала не было, а любезный ее оказался рецидивист. А были ли деньги и куда они пропали, этим вопросом я даже не задавалась.

Ирина Сергевна плакала теперь уж от благодарности. Не бойся их, милая, я тебя отмолю. Я и не боялась, в голову не пришло...

Вечером в гостях бурно пересказываю сюжет. И вдруг нереализованный гений, ветеран и лагерник Лазарь Шуголь - он был, понятно, камертон - сухо говорит: а вы понимаете, что вы донесли?
Как ведром воды окатил.
- Разве это - донос?
- А что же?
Все примолкли, а потом стали кричать: а что, что ж было делать?
- Да что ни делать, а по сути это донос.

Я знала, что права, и все знали, даже Лазарь - но осадок остался.
Ну что ж. Делаю челюсть кирпичом. Если так, пусть донос. Хотя звучит... отвратительно. Этот разлад между естественным поведением (убивают - не справляешься - зови на помощь) и этикой антигосударственной, нечеловеческой, лагерной, я примирила внутри себя чисто практически. Надо будет - опять донесу.
tutellia: (Default)
Ах как приятно выздоравливать. Это чувство "не хозяйка себе", когда после пяти дней валяния то в постели, то на диване, свежую и кипучую, неведомая сила поднимает тебя с одра и заставляет с песней менять белье, набивать стир.машинку, подметать... Когда сиплый шепот меняется на прокуренный, скандальный бас. Жгучее чувство, что непременно надо в магазин, выгоняет на улицу. Воздух сладок, шаг бодр. Правда, в магазине делается дурновато... ну да, чай, до дому, обремененная цитрусовыми, дойдешь... А там - телефон! Кажется, вечность ни с кем не болтала... Мда, кстати. А ведь наверняка мне болячка эта дадена за болтливость.
tutellia: (Default)
Строгая дама на этом юзерпике, не сгорающая в страстях, - некто Мария. Изобразил ее кубинский художник Карлос Санчес, инету неведомый, и я про него ничего не знаю, бог с ним. Лет в 14 - нет, раньше! еще в Ташкенте - увидела репродукцию в журнале "Юность" и пылко решила, что хочу быть как она. Вот такой вот прекрасной и совершенно, совершенно свободной. Вырезала картинку; обтрепанная, она жива посейчас. Уже очень давно как выросла, конечно, похожего мало, восторга прежнего нет, видали картинки и получше, без этих огненных вихрей и талий в рюмочку, но умиление... восторг мой состарился и стал нежностью, по Лецу.

И что же? На Кубу я в здравом уме не собиралась. Зачем? Но вот еду. Как бы само получилось. Зачем? Далеко, джетлэг этот, будь он неладен. Ничего не смогла поделать. Понесло. Завтра.

Конечно, скажи мне в детстве, еще раньше, до Марии, что это возможно! Мы же пели в младших классах, маршируя: "остров зари багровой!" - да, и еще фильм "Я - Куба", душераздирающий... как он там в муках пристраивается пристрелить диктатора, но не стреляет, потому что рядом дети... и Фидель... и тогда Куба правда была - любовь. Типа Кабирии. Ах.

Мама приятельницы преподавала русский в УДН, звонит, просит самых любимых красавцев найти... но неизвестно, можно ли им сейчас общаться с "интуристами". Небось прослушки в гостиницах... А они небось вышли в начальники. Ну, нам ли не знать эту машинерию. Родной совок.

Нетбук беру, но вайфая там, по-моему, нет.

Поклон и привет. В меру. Как если бы я Мария.
tutellia: (веночек)
Вчера - под проливным дождем (NB купить резиновые сапоги в цветочек) зашла, после долгого перерыва, в дэз, или жэк, или как его там теперь, и поразилась, что снулые тамошние тетки сменились бравыми молодцами в костюмах, прям-таки белыми воротничками, - видно, дело нехилое.

Потом побрела на Ирину выставку на М.Никитской - ну, прелесть какая галерея "Древо", с кафе замечательно уютным, рекомендую, если кому вздумается гулять окрест (это почти бывший "Букинист"), и выставка прелесть, поразительно, как творч. манера мерцает и изменяется на глазах, фотки потом выложу, а пока вот сюжет был по "Культуре", про открытие: http://www.tvkultura.ru/theme.html?id=25442&cid=178

А потом уж совсем решила на работу на фиг не ехать, а со школьным ощущением прогула (первое сентября! господи, как же я школу прогуливала в девятом-десятом!), шлепая по лужам, пошла в кино. "Сердцеед", изящная французская галиматья как раз в тон. Глядя на Ванессу Пароди, подумала, как же наша Леночка (уже не аспирантка, у самой уже аспиранты) на нее похожа. Минус щель в зубах. Есть, кажется, такое старофранцузское выражение: глаза цвета беличьего хвоста.
tutellia: (толстая и веселая)
Из бассейна, жду 16-го, который редкая птица. Сижу в тенечке, щербет съела (в жизни не ела столько мороженого, как нынче), позвонила, кому надо, книжку было открыла, но тут садится рядом улыбчивая бабушка а-ля печка из мультика "отведай-моего-пирожка" и, конечно же, приступает к беседе. Солирует, я смирясь поддакиваю, "парле-ву-франсе" (книжку увидела), иняз кончили? а я мехмат, а английский, представляете, уже после семидесяти учила... С юмором, не обременительная и, хваткая, первая отражением в рекламном стенде заметила долгожданный 16-й. В троллейбусе тактично села отдельно, дала мне почитать, но в середине пути подошла сказать что-то комплиментарное, и я вынырнула из "Not to disturb" Спарк (ей-богу), покивала. А когда, выходя у "Иллюзиона", обернулась ей помахать, она привстала и выкрикнула "I love you!". От неожиданности я только и сообразила, что бросить "Бай!"

Кто-то мне говорил, что к старикам и пьяницам надо прислушиваться. Что они ретрансляторы. Пограничные. Я прислушиваюсь. Спасибо. I love you, too.

Profile

tutellia: (Default)
tutellia

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 04:24 pm
Powered by Dreamwidth Studios