tutellia: (аннабел ли)
Не то чтобы как Бах к Букстехуде, пешком сотни верст, но все-таки который раз я одним днем езжу в Питер заради великого Григория Соколова, который первопрестольную не жалует, да и на Неве бывает только в раз в году, в апреле... Вот и нынче... В программе Шопен, щедрые бисы... слов моих нет.

До того успели еще пробежаться по Пушкину, от Ахматовской улицы (будут, будут звать, она ошиблась!) до ее же имени школы искусств, где поставлен памятник, мимо восстановленного тоновского собора, которому наконец позолотили купола, и по Екатерининскому парку, где солнце и ветер, высаживают гиацинты, поновляют фасад, а медуница сама взошла. Гаревые дорожки истоптаны в пыль, ветер скручивает прах в смерчи, невысокие, столбиком в человеческий рост, и то и дело кажется, что по дорожке вкось скользнул некто... в плаще либо в треуголке... и эти некты реальней тех, что, ряженые в Петра или наше всё, зарабатывают у входа, щелкаясь с иноземцами.
tutellia: (Default)
"и в скольких жила зеркалах" (вход с Литейного)


Read more... )
tutellia: (в зеркале)


Автор В. Бухаев. Поставлен в память последнего приезда Мандельштама в Фонтанный дом 3–5 марта 1938 г. Нашла статью, где утверждается, что кладбищенский стиль не должен доминировать в этом романтическом месте: http://www.online812.ru/2010/04/02/005/
еще )
tutellia: (муравьев)
...В шестидесятые годы [поднялась] страшная, мерзостная, мутная волна советской лояльности. Это было и чуждо и, я бы сказал, поразительно враждебно ей. В этом смысле мы нашли общий язык.

... еще позиция, которую мы с Анной Андреевной разделяли: глубокая враждебность ко всякой державности, российскости и особенно русофильству, русопятству...

... Ахматовская [пушкинская] струя в поэзии такая налитая, полнозвучная, но цветаевский пафос очень даже воодушевляет. Вот, например, Бродский утверждал, что Цветаева на несколько голов выше. Ну зачем это - мерить на головы? Это, я бы сказал, скорбное отдаление и почти созерцание собственного переживания, которое характерно для Ахматовой... Даже не переживания, а происшествия собственной жизни. Причем, отдаляясь, происшествие остается предметом созерцания... Почему это ниже, чем способность устраивать дикую истерику по любому поводу? Что это такое: "Как живется вам с другою? Проще ведь? - Удар весла!"

...перевод сюжета... в здешнее иносказание истины. Я даже думаю, что в этом ее сила. Потому что сила была не в том, чтобы уходить от действительности, а в том, чтобы ее высветлять, одухотворять и так далее, а вовсе не уходить. Когда Цветаева в "Поэме воздуха" уходит от действительности, которую она не умела понимать и не принимала, - уходит неизвестно куда, то она просто удаляется, как огненный столп. И действительность пропадает, а надо, чтобы находилась и пребывала.

...Для меня она всегда была сопряжена с явлением - вполне ощутимым, зримым явлением жизненной подлинности.

...я был как бы провозвестником будущего понимания.

..."Бег времени" у меня есть. До сих пор себе простить не могу - это было совершенное мальчишество. "Хотите, надпишу?" - сказала она. - "Анна Андреевна, а Вы как думаете, я забуду, что Вы мне подарили?" - "Как хотите".

...Я был тогда неофитом, и ей импонировал мой воинственный католицизм. Сейчас он совсем не воинственный, никого не обижает, напротив, всех привечает. О религии прямых разговоров никогда не было. Ахматова в этом смысле была поразительно целомудренна. Она очень красиво, благородно и изящно придерживалась обрядоверия... Сомневаюсь, что она читала молитвы. Сказано: "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят." Вот это о ней сказано.

[а это мое самое любимое. разделяю всем сердцем]

Вот однажды у меня было впечатление. Это, кажется, было у Ардовых, много народу сидело за столом. Симпатичные мне люди. Нина Ольшевская, которую я очень любил. Ну и ребятки ардовские хорошие. И вот посмотрел я на все эти милые мне лица... И немножко отстраненно сидела Анна Андреевна. Это было совсем другое. Это было лицо, на котором было сияние. Она чуть ли не на кусок сыра смотрела, я не знаю. И тем не менее у нее в лице было что-то такое... ну, печать, что ли, отмеченность. Оно было по-особому... по-особому структурировано.

... Ахматова... являлась единственной, может быть, хранительницей... это Бродский от нее не столько унаследовал, сколько перенял, - ощущения масштаба жизненных явлений. Вот у нее было ощущение масштаба. ...

...делом последних лет ее жизни, не устаю повторять, делом, которое делалось каждый день, ежедневно, ежечасно, было восстановление масштабов человеческого существования. Масштабов совершенно мистифицированных и потерянных в трижды проклятые советские времена. Это замечательно... уловил Кушнер: "Ее лежание в гробу / На Страшный суд похоже было / Как будто только что в трубу / Она за ангелов трубила."

[и, после жуткого пассажа о похоронах:]

... А в Анне Андреевне была, как это ни странно, какая-то неумолчная, такая постоянная тихая веселость. И это было поразительно.
tutellia: (веночек)
Течет река неспешно по долине,
Многооконный на пригорке дом.
А мы живем, как при Екатерине:
Молебны служим, урожая ждем.
Перенеся двухдневную разлуку,
К нам едет гость вдоль нивы золотой,
Целует бабушке в гостиной руку
И губы мне на лестнице крутой.
tutellia: (муравьев)
Только что по "Культуре" закончилась инсценировка про Ахматову - с чувством сделанная, но все-таки, на мой взгляд, бестактность, неизъяснимо попахивающая безруковским "Есениным"...

Как раз сегодня всю дорогу из Калуги перечитывала воспоминания об А.А. (ту книжечку из Фонтанного дома, у меня муравьевский период) - где В.С., который столько знал, говорит, почему не записывал за ней: "подставишь не себя, а кого-нибудь другого. И как-то не думалось тогда, что это понадобится. Да я и сейчас не думаю, что это особенно надо".

A в примечаниях к мемуару Кривулина наткнулась на любимую А.А. цитату из Элиота:

The only wisdom we can hope to acquire
Is the wisdom of humility: humility is endless.


В общем, молчу смиренно. В смысле, пытаюсь.
tutellia: (Default)
Наговорено незабвенным В.С.Муравьевым для сборника "Ахматова: Последние годы" (2001 год, подчеркнуто И.М.Гилиловым):

"Вспоминается один из существенных разговоров - по поводу двух книг, к которым она все время адресовалась, даже, я бы сказал, почти демонстративно адресовалась. Это, во-первых, Шекспир, которого она действительно все время читала и многое знала великолепно. А во-вторых - ее настольные "Оды" Горация. И главное, у нее был талант находить изумительные строки, обращать внимание на какие-то пассажи. Вот в "Ромео и Джульетте" она дивные строки нашла. Мы с ней читали насквозь. Она меня к этому приспосабливала, в качестве словаря и отчасти комментатора. Читали мы с ней историческую хронику о Ричарде II. Именно о Ричарде II. Тогда же она сказала: "Никак не может быть, чтобы этот актеришка был автором таких пьес". Я ответил: "Знаете, Анна Андреевна, по-моему, это не имеет никакого значения. Нас интересуют пьесы, драматический состав его поэзии, а вовсе не его личность". "Но личность, - возразила она, - мешается под ногами".
И оказалось теперь, согласно замечательным открытиям, которые вот сейчас были сделаны, что она была совершенно права, что безвестного стратфордского ростовщика, болтавшегося при театре "Глобус", так, для смеху, для маскировки "назначили" автором шекспировских драм. И она, видимо, чувствовала тут какой-то подвох, ведь и Набоков говорил: "Нет никакой надобности в этой исторической личности, которую нам подсовывают под видом автора пьес Шекспира". И говорил совершенно правильно. Ахматова (это мне сейчас пришло в голову), поскольку она была большая специалистка по игре, проводившейся в жизнь, почуяла запах, оттенок игры, который сопровождает стратфордское авторство этих очень мрачных и, я бы сказал, декадентских шекспировских пьес".

Profile

tutellia: (Default)
tutellia

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 04:19 pm
Powered by Dreamwidth Studios