tutellia: (Default)
Идет коза рогатая... коззида на плаза Майор.
(нет, я заинька, нет, я серенький...)






tutellia: (крючок)
Не могу вставить сама - и на нормальном компе тоже не могу, там что-то с плагином - но удивлена, что никто поумней этого сегодня не сделал. И не вспомнила бы, но как раз вчера, кажется - и разве это не злонамеренность! - на "культуре" показали "На неведомых дорожках", - и такая там наиактуальная ода Кащею! Слова Кима, музыка Дашкевича, дай им бог здоровья. А похож-то как, а? В 82-м году снято, на тридцатилетие.
tutellia: (у фонтана)
Дорогой Михаил Сергеевич! Я из той страты, которая ввиду Ваших у власти починов выиграла. Причем приз наш самый для общества необременительный: книжки, поездки и прочие, очень в меру, свободы. Как же Вас не поблагодарить!
tutellia: (Default)
Подумала сегодня, что из знакомых фронтовиков осталось - пальцев одной руки с лихвой хватит.

Ольга Евгеньевна, почти 92-х лет, о которой я уже умильно писала, рассказала в позапрошлом году, когда я ей эту фотографию с правнучкой принесла. Дословно.

Сама из вологодского села. Шестнадцати лет не было – уехала со справкой в Иваново, там была в прислугах у одного артиста. Тот подталкивал, чтобы получила паспорт. Так отец поехал с сестренкой, сунул, видно, в руку, и сестренке выдали паспорт, вроде как она ОЕ. Такое счастье. Вышла из крепостных.

Коса была ниже попы и в руку толщиной.

В войну работала в Мурманске на турбинном заводе и числилась в народном ополчении. Туломская электростанция. Умела стрелять, разбирать винтовку, вскакивала по тревоге при налетах и ходила искать по окрестностям, когда кого-то сбивали. Я, Эличка, из «максимки» в десятку попадала. Сначала втулки вытачивала для мин, потом выучилась на машиниста турбины. Помощником стала машиниста. Две турбины в войну эвакуировали, две остались, на всю Мурманскую область свет давали. Турбинный цех под водой, 20 метров глубины, а когда налет, уйти не имеешь права – переводишь на ручное управление и там сидишь. Вдвоем, машинист и я. Было однажды, здоровенная бомба попала в рыбопроход и не взорвалась – рыбопроход был для семги, чтобы шла в Финляндию. В партию уговорили вступить. Вступила. Сколько, дурочка, денег зря переплатила!

А семга была – по 15 кг! Вот уж я ее поела! И в рабочей столовой семга, и дома! Может, потому так долго живу... Сначала не умела ее солить. Вычистишь, всю кожу снимешь, вымоешь, сольцой просыпешь – день полежит и стухнет. Что такое! И тут водолаз дядя Вася – хороший был, царствие ему небесное! – говорит: да зачем же мыть-то? Ни в коем случае мыть нельзя! Надо вычистить хорошенько, потом чешую насухо вытереть и под шкуру солью промазать, сначала в одну сторону, потом в другую. Плотно в тряпочку запеленать и под груз на пол, день одной стороной, день другой. И какая же вкусная семга стала у нас получаться!
А летом ходили в лес по ягоду – чернику, голубику, морошку.

Жила в комнате с тремя девушками, тоже вологодскими. Многие девушки ушли на фронт. Я тоже пошла к директору завода проситься на фронт. Нет, не пущу, сказал он. Я в слезы. Хороший был дядька, добрый. Ты в штанах сюда пришла? В штанах, спрашиваю? Смешной был, царство ему небесное! Что, реветь? Вот я тебя выпорю! Чем тебе здесь не фронт! Ты все умеешь, и на станке, и в машинном зале. Кем я тебя заменю? Вон наша электростанция, надо, чтобы работала! А когда война кончилась, подошел и говорит: что, жива? Вот видишь! Сколько наших девушек не вернулось! И в самом деле, они, когда на фронт уходили, вещи оставляли в камере хранения, и так за ними и не пришли...

А Мурманск как бомбили... Из Финляндии летали бомбить. Я как свист бомбы услышу – вся сжимаюсь в комок, и тут же температура сорок. На работу идти, а меня трясет. К врачихе пошла – хорошая была врач, Вера Федоровна, царство небесное, - вся ты говорит, здорова, это от страха. Ты, говорит, как свист этот услышишь, в голос кричи, выпускай страх, не зажимай внутри... Кто не пережил, не поверит.

Была в последний раз в Мурманске, Людиного мужа хоронить, она говорит, пойдем, тетя Оля, в Дом культуры, я тебе почетную книгу покажу. И вот я там нашла себя, в этой почетной книге, с молодой фотографией... Небось, до сих пор она там... Электростанция-то наша работает. Турбины вернули из эвакуации еще при мне.
tutellia: (Default)
Не раньше 1963 года. С мамой в Кисловодске. Профсоюзный санаторий "Москва", дворец для трудового народа, центральная часть с колоннадой - ааа, вот я нашла картинку, не всё так, как помню, но зато вон слева виден белый гипсовый болванчик. Смею думать, это Ленин. Устоял. Смею потому, что когда мы там были, симметрично Ленину с другой стороны колоннады стоял такой же гипсовый Сталин.



И вот однажды ясным курортным утром выходим мы после завтрака (а там вокруг такой парк с фонтанами и каскадами лестниц, уже тогда надбитыми, треснутыми и оттого романтическими) - выходим, Ленин стоит, а Сталина-то и нет. Ни головы, ни сапог, ни постамента. Только куча гипсовой крошки. Это, значит, приказ пришел из райкома. Выполняя решения 22-го съезда.

Я была - потрясена. Нарушили симметрию. "За что?!" - "У тебя есть дедушка?" - "Нет." - "Ну, вот." - "А Ленина не свалят?" - "Ну, что ты!"

И что же? Сваливали, да не свалили. Ни того, ни другого. Меловая куча собралась, как та самая мумия, отряхнулась и снова взгромоздилась на гипсовый куб. Даже цитатка не подойдет: "кумир поверженный всё бог".
tutellia: (оса хатшепсут)
Опять Генри Восьмой Миленько отметили 800-летие основания Кембриджского университета, 425-летие CUP и еще семь всяких юбилеев туда ж, из которых я запомнила, поскольку они в перечне последние, только 200-летие Дарвина (который был Кембриджа выпускник) и 150-летие выхода его "Происхождения видов". Уф.
Впрочем, с дурной регулярностью констатирую, что пить я могу только очень хорошее вино. От нехорошего тоска, которую В.С., он был спец, объяснял алкогольным отравлением. Отравилась бокалом. Где брать "очень хорошее" в Москве, непонятно.
tutellia: (муравьев)
...В шестидесятые годы [поднялась] страшная, мерзостная, мутная волна советской лояльности. Это было и чуждо и, я бы сказал, поразительно враждебно ей. В этом смысле мы нашли общий язык.

... еще позиция, которую мы с Анной Андреевной разделяли: глубокая враждебность ко всякой державности, российскости и особенно русофильству, русопятству...

... Ахматовская [пушкинская] струя в поэзии такая налитая, полнозвучная, но цветаевский пафос очень даже воодушевляет. Вот, например, Бродский утверждал, что Цветаева на несколько голов выше. Ну зачем это - мерить на головы? Это, я бы сказал, скорбное отдаление и почти созерцание собственного переживания, которое характерно для Ахматовой... Даже не переживания, а происшествия собственной жизни. Причем, отдаляясь, происшествие остается предметом созерцания... Почему это ниже, чем способность устраивать дикую истерику по любому поводу? Что это такое: "Как живется вам с другою? Проще ведь? - Удар весла!"

...перевод сюжета... в здешнее иносказание истины. Я даже думаю, что в этом ее сила. Потому что сила была не в том, чтобы уходить от действительности, а в том, чтобы ее высветлять, одухотворять и так далее, а вовсе не уходить. Когда Цветаева в "Поэме воздуха" уходит от действительности, которую она не умела понимать и не принимала, - уходит неизвестно куда, то она просто удаляется, как огненный столп. И действительность пропадает, а надо, чтобы находилась и пребывала.

...Для меня она всегда была сопряжена с явлением - вполне ощутимым, зримым явлением жизненной подлинности.

...я был как бы провозвестником будущего понимания.

..."Бег времени" у меня есть. До сих пор себе простить не могу - это было совершенное мальчишество. "Хотите, надпишу?" - сказала она. - "Анна Андреевна, а Вы как думаете, я забуду, что Вы мне подарили?" - "Как хотите".

...Я был тогда неофитом, и ей импонировал мой воинственный католицизм. Сейчас он совсем не воинственный, никого не обижает, напротив, всех привечает. О религии прямых разговоров никогда не было. Ахматова в этом смысле была поразительно целомудренна. Она очень красиво, благородно и изящно придерживалась обрядоверия... Сомневаюсь, что она читала молитвы. Сказано: "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят." Вот это о ней сказано.

[а это мое самое любимое. разделяю всем сердцем]

Вот однажды у меня было впечатление. Это, кажется, было у Ардовых, много народу сидело за столом. Симпатичные мне люди. Нина Ольшевская, которую я очень любил. Ну и ребятки ардовские хорошие. И вот посмотрел я на все эти милые мне лица... И немножко отстраненно сидела Анна Андреевна. Это было совсем другое. Это было лицо, на котором было сияние. Она чуть ли не на кусок сыра смотрела, я не знаю. И тем не менее у нее в лице было что-то такое... ну, печать, что ли, отмеченность. Оно было по-особому... по-особому структурировано.

... Ахматова... являлась единственной, может быть, хранительницей... это Бродский от нее не столько унаследовал, сколько перенял, - ощущения масштаба жизненных явлений. Вот у нее было ощущение масштаба. ...

...делом последних лет ее жизни, не устаю повторять, делом, которое делалось каждый день, ежедневно, ежечасно, было восстановление масштабов человеческого существования. Масштабов совершенно мистифицированных и потерянных в трижды проклятые советские времена. Это замечательно... уловил Кушнер: "Ее лежание в гробу / На Страшный суд похоже было / Как будто только что в трубу / Она за ангелов трубила."

[и, после жуткого пассажа о похоронах:]

... А в Анне Андреевне была, как это ни странно, какая-то неумолчная, такая постоянная тихая веселость. И это было поразительно.
tutellia: (Default)
Я видела Булата Шалвовича только один раз, в библиотеке Чехова на встрече с читателями. Это было после выхода "Путешествия дилетантов", я сказала, развернуто, что это, на мой взгляд, стихи в прозе, он любезно согласился. Пел. "Ну чем тебе потрафить, мой кузнечик?" И мы любили его и обожали его - изо всех сил. Что еще мы могли...
tutellia: (оса хатшепсут)
В Иностранке, на злобу дня, открывается выставка с несуразным во всех отношениях титулом "Н.В.Гоголь: Души России обретенье".
Души прекрасные порывы. Особенно мертвые.

Upd: выставка открылась, и она хорошая. Полгода готовили, всю душу (кстати) вложили. А мисклепистое название - от бессилия вместить в формулировку все чувства, всю любовь.
tutellia: (веночек)
Читая детям Гоголя вслух, вспомнила фетовское описание ночи и нашла перекличку:

"О, если б я был живописец, я бы чудно изобразил всю прелесть ночи! Я бы изобразил, как спит весь Миргород; как неподвижно глядят на него бесчисленные звезды; как видимая тишина оглашается близким и далеким лаем собак; как мимо их несется влюбленный пономарь и перелазит через плетень с рыцарскою бесстрашностию; как белые стены домов, охваченные лунным светом, становятся белее, осеняющие их деревья темнее, тень от дерев ложится чернее, цветы и умолкнувшая трава душистее, и сверчки, неугомонные рыцари ночи, дружно со всех углов заводят свои трескучие песни". ("Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", 1834)

* * *
Какая ночь! Как воздух чист,
Как серебристый дремлет лист,
Как тень черна прибрежных ив,
Как безмятежно спит залив,
Как не вздохнет нигде волна,
Как тишиною грудь полна!
Полночный свет, ты тот же день:
Белей лишь блеск, чернее тень,
Лишь тоньше запах сочных трав,

Лишь ум светлей, мирнее нрав,
Да вместо страсти хочет грудь
Вот этим воздухом вздохнуть.
1857 (?)
tutellia: (Default)
Дорогой Алексей Юрьич, великий режиссер, столп истины, чуткий хронограф, поэт, запечатлевающий время! С днем рожденья! Здоровья и долгих лет!

ГЕРМАН.GIF

Ну, миленькие, давааай!
tutellia: (да неужели)
Оказывается, я пропустила юбилей. Годовщину. Да как пропустила, на два почти месяца! И, вообще говоря, понимаю, почему. Пожалуй, два месяца назад я еще не осознавала, какая это бацилла, ЖЖ. Никак не могу сказать, что хочется писать - как правило, хочется-хочется и перехочется, недосуг, прекрати этот эксгибиционизм, сюжет уплыл, - но читать френдленту уже потребность. Подсела.
tutellia: (веночек)
Калужской соседке Ольге Евгеньевне - 90 лет. Вот она, с правнучкой.



Светлая, разумная, со всеми дружит, читает без очков и особым почерком плетет крючком чудные блинчики-прихватки:



Родом из северной глуши, 75 км от Тотьмы, в 16 лет уехала в Иваново учиться на ткачиху, и выучилась, но оттуда ее полярной ночью и полярным днем - посмотреть захотелось - сманила в Мурманск подружка. Там застала война. Работала на заводе (крановщицей и на станке) и бегала к директору проситься на войну. Не пускал, говорил, ты мне тут нужна. А когда праздновали победу, сказал: а ведь я тебя спас. Живи. Смотри, сколько девушек не вернулось, вещи неспрошенные лежат (бездомные-общежитские, уходя на фронт, оставляли свои пожитки в камере хранения). В 46-м вышла замуж за фронтовика, он после демобилизации оказался в Мурманске, а сам был из Калуги, в Калугу они и уехали. Там родила двоих, мальчика и девочку. А в 50-м "приехал черный воронок и мово Васю забрали". Дали 25 лет. В 55-м по амнистии выпустили, но здоровье Норильск забрал. И едва вернулся, позвонили из военкомата: придите, заберите боевые награды... Недолго он после этого прожил, умер. И осталась она с двумя детьми, сыном и дочкой. Хорошо, свекровь, душевная женщина, помогала, бабушка Фетинья, тоже до 92 лет дожила. А теперь ей и самой девяносто, дети своих детей народили, каждый по двое, а у тех уже тоже свои красавицы на выданье да женихи... Все скопом подарили бабушке Лёле телевизор.
tutellia: (оса хатшепсут)
Начало семидесятых. Практика в "Литературке". По письму читателя, в котором тот хвалил старые фильмы (Свинарка и пастух! Трактористы!) и ругал новые (все как всегда), послали меня к Ладыниной, чтобы та по этому поводу высказалась.

Стоит ли говорить, что Ладынина, на мой тогдашний взгляд, воспринималась как позавчерашний день, а пырьевские фильмы вызывали лишь ядовитое раздражение. Никакого нынешнего умильного любования прошлым. Договорилась я с ней по телефону, что приеду к Театру киноактера, взяла письмо и поехала на такси. По дороге не без умысла растрындела таксисту, к кому еду, и тот весь расцвел, как и ожидалось. Привет ей передайте, говорит, и поклон, скажите, вот всего две актрисы у нас и были такие любимые, она да Орлова...

Дождалась я Марину Алексевну у служебного подъезда. Выглядела она прекрасно, благородная старая дама. Сели мы в ее лимузин с шофером (не поручусь, но думаю, какой-нибудь ЗИС) и поехали на Котельническую. И стала я с ходу передавать ей приветы таксиста. Очень она взволновалась. Сейчас приедем, говорит, запишете мне все это на магнитофон. Приехали. Тесноватая, двухкомнатная, по-моему, квартира с видом на Иностранку. В "большой" комнате кабинетный рояль. Садимся разговаривать. Достаю письмо. "А где копия?" Нет у меня копии, мне и в голову не пришло. "Как же так? Вы приносите такое письмо и не берете с собой копии! Как странно! Должно же у меня что-то остаться! Вот что. Вы сейчас уйдете, а когда принесете копию, тогда и поговорим!" Впечатление: нервная, капризная, простоватая. Барынька из "Муму".

Чувствуя себя Герасимом, поехала я в редакцию, сделала ксеракс, и на другой день опять явилась на Котельническую. "Первым делом запишем на магнитофон то, что вы мне всера рассказали!" Я, покачивая про себя головой, покорно рассказала в микрофон про таксиста, - нет, она потребовала еще и еще раз перезаписать, больше эмоций. Это надо пережить, в тихом изумлении думала я. Видывала я простых людей, видывала интеллигентных, а таких - нет, не видывала... Магнитофон был японский, тогда прямо супер, и рассказано было в его связи, как кого-то из соседей обворовали, пройдя по карнизу, устроенному под окнами по всему этажу. Можно гулять из квартиры в квартиру, если не страшно на такой высоте. Потом послушали, как замечательно Кваша читал стихи, кажется, Цветаеву. Запомнила, что Кваша, потому что дело было обставлено как "угадайка": кто читает? - и игру я не поддержала. Потом М.А. сообщила, что ей надо собираться на концерт, но это не помешает ей отвечать на мои вопросы. И да, стала-таки переодеваться. Прямо при мне! Что по делу говорили - ничего не помню. А "за жизнь" - что есть сын, что на госпремии до сих пор вполне можно жить, о Пырьеве отозвалась подчеркнуто хорошо, и всякий раз, говоря что-то, косилась на меня, что я могу по этому поводу знать. Перешли на меня. Есть ли у меня молодой человек? Я собиралась замуж, о чем сказала. "Да? Ну что ж... Пальто у вас хорошее... Сапоги хорошие... Худая только очень... "

Прощаемся. Я пришлю вам материал, пообещала я (так мы тогда говорили). "А вы мне позвоните? - неожиданно сказала она. - Вы будете мне просто так звонить? - И, видно, так я растерянно на нее посмотрела, что она махнула рукой. - Не будете! Ну и ладно!"

Кричащее одиночество. Но слишком я была молода, чтобы этот крик расслышать. И это правильно. Всему свое время.

Upd: тут - http://joy-for-ever.livejournal.com/33196.html - подтверждение, что так вполне могло быть.За исключением ЗИСа. "Волга", конечно...

Profile

tutellia: (Default)
tutellia

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 04:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios