tutellia: (решетка)
Некоторое время назад обнаружила, удивясь, что наш с Сашкой домодельный на пару (Сокольнико-дельный) опус (из смирения пишу в строчку): "Люблю бедную зиму / На исходе зимы / Этот снег бледно-синий, / Этот привкус вины. / Этот шаг осторожный, / Этот вздох невзначай, / Этот ветер острожный. / Завтра слякоть. Прощай" - ритмически, синтаксически и уж не говорю тематически точно повторяет "Снег" Анненского, который у меня не на памяти, нет, но, видимо, был в подкорке. Или как?

Полюбил бы я зиму,
Да обуза тяжка...
От нее даже дыму
Не уйти в облака.

Эта резанность линий,
Этот грузный полет,
Этот нищенский синий
И заплаканный лед!

Но люблю ослабелый
От заоблачных нег -
То сверкающе белый,
То сиреневый снег...

И особенно талый,
Когда, выси открыв,
Он ложится усталый
На скользящий обрыв,

Точно стада в тумане
Непорочные сны -
На томительной грани
Всесожженья весны.

1909

Ааа! Дата! Как раз в прошлом году - ровно век! Привет и поклон, Иннокентий Федорович!
tutellia: (Default)
Случайно забрела в жж Бориса Херсонского [livejournal.com profile] borkhers, а там замечательный стих, словно в память Сергея Козлова, но написан, оказывается, сам по себе:

***

И вот, наступает день, когда начинаешь рыдать,
просматривая мультфильм, особо, если счастливый финал.
Например, в лесу сиротку находит мать,
а ты уже это смотрел и все заранее знал!

Или кукольный медвежонок подружился с ежом.
Какой пустяк! А щиплет глаза, и в горле - ком.
Или - несчастье пьяное, ошибшееся этажом,
находит трезвое счастье, или едет верхом

на волке Иван-царевич, держит дЕвицу поперек,
а она во всем древнерусском: кокошник и жемчуга.
Ты - в слезах, и на тебя удивленно глядит паренек -
сосед, пришедший занять трешку до четверга.

Потом начинаешь разговаривать с телевизором.А ну, давай,
торопись! Они похищают твою жену!
Что разделась бесстыдница! Есть лифчик, так надевай!
Засыпаешь, гад-часовой? Я тебе засну!

Говоришь с героями фильмов, с диктором новостей,
горячишься, покрикиваешь: ври побольше, ишь,
расстарался! Ждешь программу, как ждут гостей.
Потом ныряешь в экран, и, оглянувшись, глядишь

на самого себя, откинувшегося на диван:
скорей вызывай неотложку! Но все это без
толку. На волке скачет царевич-Иван,
и уносит душу твою, а вокруг сгущается лес.
tutellia: (бедный ангел)
Такая чудесная выдалась зима - а в голове вертится устрашающий Заболоцкий.

НАЧАЛО ЗИМЫ

Зимы холодное и ясное начало
Сегодня в дверь мою три раза простучало.
Я вышел в поле. Острый, как металл,
Мне зимний воздух сердце спеленал,
Но я вздохнул и, разгибая спину,
Легко сбежал с пригорка на равнину,
Сбежал и вздрогнул: речки страшный лик
Вдруг глянул на меня и в сердце мне проник.

Заковывая холодом природу,
Зима идет и руки тянет в воду.
Река дрожит и, чуя смертный час,
Уже открыть не может томных глаз,
И всё ее беспомощное тело
Вдруг страшно вытянулось и оцепенело
И, еле двигая свинцовою волной,
Теперь лежит и бьется головой.

Я наблюдал, как речка умирала,
Не день, не два, но только в этот миг,
Когда она от боли застонала,
В ее сознанье, кажется, проник.
В печальный час, когда исчезла сила,
Когда вокруг не стало никого,
Природа в речке нам изобразила
Скользящий мир сознанья своего.

И уходящий трепет размышленья
Я, кажется, прочел в глухом ее томленье.
И в выраженье волн предсмертные черты
Вдруг уловил. И если знаешь ты,
Как смотрят люди в день своей кончины,
Ты взгляд реки поймешь. Уже до середины
Смертельно почерневшая вода
Чешуйками подергивалась льда.

И я стоял у каменной глазницы,
Ловил на ней последний отблеск дня.
Огромные внимательные птицы
Смотрели с елки прямо на меня.
И я ушел. И ночь уже спустилась.
Крутился ветер, падая в трубу,
И речка, вероятно, еле билась,
Затвердевая в каменном гробу.

1935
tutellia: (Default)
Нашла на работе тетрадочку стихов, откуда взялась, не помню. И то - 1996 год издания. Много воды утекло. В черной обложке с виньеткой, лист А4, сложенный вдвое. Издательство Tertia Roma, с ISBN, как большое, однако в нетях. Автор - некто Георг Грассхюпффер, и оформление его же, виньетка под каждым стихом. Да, это стихи. "Опыт стилизации". Анненский-Кузьмин-Бальмонт и пр. "Сны", "Опыты", пастели-натюрморты, сезонные вирши. Наш человек. И скромник. Кузнечик! Вот, пожалуйте, может, и не лучшее, но на злобу дня -

Ноябрь

Мокрый бархат черных лип.
Дальше - сумрачные ели:
Настороженная зелень
И стволов немолчный скрип.

Вечер словно сон кошмарный.
Ветер странен ближе к ночи...
Вдруг зашепчет тихо, точно
Злоумышленник коварный.

В низком небе грозной ватой
Облаков безумных клочья.
Страшно быть такою ночью
Стражем в будке полосатой.

Только глаз бессонных взор
Да осенний ветер - вор.

(1987-1988)

Опоздал родиться...
А с другой стороны, так должен уметь каждый. Ну, из тех, кто...
tutellia: (бедный ангел)
Вчера, перешагивая в сквере через поваленные вчерашним же ветром стволы, подумала, что вот, пожалуйста, иллюстрация к давеча прочтенному переводу того осеннего стиха Рильке, который уже переведен у нас - ну раз двадцать:

Herbsttag

Herr: es ist Zeit. Der Sommer war sehr groß.
Leg deinen Schatten auf die Sonnenuhren,
und auf den Fluren laß die Winde los.

Befiehl den letzten Früchten voll zu sein;
gieb ihnen noch zwei südlichere Tage,
dränge sie zur Vollendung hin und jage
die letzte Süße in den schweren Wein.

Wer jetzt kein Haus hat, baut sich keines mehr.
Wer jetzt allein ist, wird es lange bleiben,
wird wachen, lesen, lange Briefe schreiben
und wird in den Alleen hin und her
unruhig wandern, wenn die Blätter treiben.

Сама я не местная с младых ногтей помню наизусть вот этот перевод, Витковского:

Да завершится летний зной, пора
Всевышний, брось густую тень на гномон
В умолкший гомон пашен кинь ветра…
Садам последним подари тепло
Календ осенних, солнечных, отрадных
И сделай сладость гроздий виноградных
Вином, что так темно и тяжело.
Бездомному уже не строить дом
Покинутому счастья ждать не надо
Ему осталась горькая отрада:
Писать посланья, и в саду пустом,
Бродить и ждать начала листопада…

Привыкла как к родному и отношусь некритически. А тут вдруг, в только что изданной книжке Вяч.Вс.Иванова ("ПОтом и Опытом"):

Господь, пора! Огромным было лето!
Ты ветры на поля спусти! Сгусти
Тень: солнечным часам - поменьше света.
Потом вели, пусть плод последний спелый
Нальется совершенством, и вино
Тяжелое Ты, как заведено,
За два-три южных дня чудесным сделай!
Теперь бездомный не построит дома.
Кто одинок, тот будет одинок.
Не спать, читать, ронять обрывки строк,
Бродить аллеями по бурелому,
Когда осенний лист шуршит у ног.

Ну... Много ли побродишь по бурелому... Впрочем, как метафора это вполне соответствует тому, что вышло, - с его нестройностью, рваным дыханием и непрошенными анжамбеманами...
tutellia: (татаринцев)
По поводу "дневника пенсионерки"
http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3118176/?print
и
http://maria-gorynceva.livejournal.com/124906.html


В совершенно пустом саду
собирается кто-то есть
собирается кушать старик
из бумажки какое-то кушанье

Половина его жива
(старика половина жива)
а другая совсем мертва
и старик приступает есть

Он засовывает в полость рта
перемалывает десной
что-то вроде бы творога
нечто будто бы творожок

Эдуард Лимонов, 1973(?)г.

Profile

tutellia: (Default)
tutellia

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 02:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios