tutellia: (толстая и веселая)
Из бассейна, жду 16-го, который редкая птица. Сижу в тенечке, щербет съела (в жизни не ела столько мороженого, как нынче), позвонила, кому надо, книжку было открыла, но тут садится рядом улыбчивая бабушка а-ля печка из мультика "отведай-моего-пирожка" и, конечно же, приступает к беседе. Солирует, я смирясь поддакиваю, "парле-ву-франсе" (книжку увидела), иняз кончили? а я мехмат, а английский, представляете, уже после семидесяти учила... С юмором, не обременительная и, хваткая, первая отражением в рекламном стенде заметила долгожданный 16-й. В троллейбусе тактично села отдельно, дала мне почитать, но в середине пути подошла сказать что-то комплиментарное, и я вынырнула из "Not to disturb" Спарк (ей-богу), покивала. А когда, выходя у "Иллюзиона", обернулась ей помахать, она привстала и выкрикнула "I love you!". От неожиданности я только и сообразила, что бросить "Бай!"

Кто-то мне говорил, что к старикам и пьяницам надо прислушиваться. Что они ретрансляторы. Пограничные. Я прислушиваюсь. Спасибо. I love you, too.
tutellia: (татаринцев)
А.М., ему уже 93, а не 92, всегда дважды в день звонит маме, по графику, утром в десять и вечером в шесть. Звоню ему предупредить, чтобы не нервничал: у неё телефон отключён. Он слушает, поддакивает. Потом, самым светским голосом:
- Спасибо, что предупредили. Мы ведь, кажется, не знакомы?
- Ну как же, Александр Михалыч, знакомы, я же дочь С.И.
- А у неё есть дочь? Она мне никогда не говорила.
- Господь с вами, не пугайте меня! И вы мне "ты" говорите!
- В самом деле! Ну, простите меня, старика! Я сам себя пугаюсь...

Но явно не узнает. Никак.
У меня мурашки по коже. Хотя жара. Да, надеюсь, что это жара.
tutellia: (Default)
Подумала сегодня, что из знакомых фронтовиков осталось - пальцев одной руки с лихвой хватит.

Ольга Евгеньевна, почти 92-х лет, о которой я уже умильно писала, рассказала в позапрошлом году, когда я ей эту фотографию с правнучкой принесла. Дословно.

Сама из вологодского села. Шестнадцати лет не было – уехала со справкой в Иваново, там была в прислугах у одного артиста. Тот подталкивал, чтобы получила паспорт. Так отец поехал с сестренкой, сунул, видно, в руку, и сестренке выдали паспорт, вроде как она ОЕ. Такое счастье. Вышла из крепостных.

Коса была ниже попы и в руку толщиной.

В войну работала в Мурманске на турбинном заводе и числилась в народном ополчении. Туломская электростанция. Умела стрелять, разбирать винтовку, вскакивала по тревоге при налетах и ходила искать по окрестностям, когда кого-то сбивали. Я, Эличка, из «максимки» в десятку попадала. Сначала втулки вытачивала для мин, потом выучилась на машиниста турбины. Помощником стала машиниста. Две турбины в войну эвакуировали, две остались, на всю Мурманскую область свет давали. Турбинный цех под водой, 20 метров глубины, а когда налет, уйти не имеешь права – переводишь на ручное управление и там сидишь. Вдвоем, машинист и я. Было однажды, здоровенная бомба попала в рыбопроход и не взорвалась – рыбопроход был для семги, чтобы шла в Финляндию. В партию уговорили вступить. Вступила. Сколько, дурочка, денег зря переплатила!

А семга была – по 15 кг! Вот уж я ее поела! И в рабочей столовой семга, и дома! Может, потому так долго живу... Сначала не умела ее солить. Вычистишь, всю кожу снимешь, вымоешь, сольцой просыпешь – день полежит и стухнет. Что такое! И тут водолаз дядя Вася – хороший был, царствие ему небесное! – говорит: да зачем же мыть-то? Ни в коем случае мыть нельзя! Надо вычистить хорошенько, потом чешую насухо вытереть и под шкуру солью промазать, сначала в одну сторону, потом в другую. Плотно в тряпочку запеленать и под груз на пол, день одной стороной, день другой. И какая же вкусная семга стала у нас получаться!
А летом ходили в лес по ягоду – чернику, голубику, морошку.

Жила в комнате с тремя девушками, тоже вологодскими. Многие девушки ушли на фронт. Я тоже пошла к директору завода проситься на фронт. Нет, не пущу, сказал он. Я в слезы. Хороший был дядька, добрый. Ты в штанах сюда пришла? В штанах, спрашиваю? Смешной был, царство ему небесное! Что, реветь? Вот я тебя выпорю! Чем тебе здесь не фронт! Ты все умеешь, и на станке, и в машинном зале. Кем я тебя заменю? Вон наша электростанция, надо, чтобы работала! А когда война кончилась, подошел и говорит: что, жива? Вот видишь! Сколько наших девушек не вернулось! И в самом деле, они, когда на фронт уходили, вещи оставляли в камере хранения, и так за ними и не пришли...

А Мурманск как бомбили... Из Финляндии летали бомбить. Я как свист бомбы услышу – вся сжимаюсь в комок, и тут же температура сорок. На работу идти, а меня трясет. К врачихе пошла – хорошая была врач, Вера Федоровна, царство небесное, - вся ты говорит, здорова, это от страха. Ты, говорит, как свист этот услышишь, в голос кричи, выпускай страх, не зажимай внутри... Кто не пережил, не поверит.

Была в последний раз в Мурманске, Людиного мужа хоронить, она говорит, пойдем, тетя Оля, в Дом культуры, я тебе почетную книгу покажу. И вот я там нашла себя, в этой почетной книге, с молодой фотографией... Небось, до сих пор она там... Электростанция-то наша работает. Турбины вернули из эвакуации еще при мне.
tutellia: (трилобит)
Сотрудник, пожилой полиглот-ипохондрик, ушиб плечо и после долгих уговоров отправился в поликлинику (живет на Юго-Западе). Случай не ургентный, и невропатолог, недолго думая, отправил его в местный центр мануальной терапии. Там мануальщик грамотно послал его на рентген шейных позвонков. Бесплатный рентген - по записи. Записали его - ахтунг! - на 24 февраля. Тогда, разумеется, он решил сделать платно. Но платно тоже запись и очередь. Записали его на 15 января. Сегодня, напомню, 16 декабря. А стоит снимок знаете сколько? Вообще - 1480 рублей, но поскольку он пенсионер, то всего 740!
tutellia: (татаринцев)
стариковская логика:
А.М., 91 год, жалуется, что устал жить. Замаялся. Что надо бы уже помереть.
Я, бодро: Не умирать надо, а подлечиться! Вы же ничем себе не помогаете! В больницу лечь!
Он: Да предлагали мне тут больницу. Четвертую, для ветеранов. Знаешь, в бору.
Я, с надеждой: И что?
Он: Отказался! Все, кого туда кладут, там помирают!


Как с мягкой усмешкой сказала как-то моя йогиня, люди - как дети: поутру не разбудишь, вечером не уложишь...
tutellia: (Default)
На перроне станции "Проспект Мира", где массивные скамьи у колонн, в интимной полутьме понуро сидит бомж и, глядя в никуда, меланхолически жует что-то, завернутое в бумажку, вроде бы чебурек. Мимо идет некто, с усилием тащит за собой здоровенную овчарку на поводке, но без намордника. Та всем телом подается на завлекательный запах и, почти уже миновав бомжа, в последний момент неуловимо поводит головой. Ловко отхватывает верхнюю часть свертка, сглатывает и трусит дальше. Судя по тому, что ни один мускул не дрогнул на физиономии бомжа, он ничего не заметил. Тот, кто тащил собаку, тоже. Вся сцена заняла секунд пять.
tutellia: (Default)
Утро, ранняя осень, 2000 год. Бегу на работу. На коротком эскалаторе вверх из перехода на Комсомольскую-кольцевую передо мной, не обойти, высится старик. Шкафистый, потому что в добротном, старинном и не по сезону основательном пальто с подбитыми ватой плечами и к тому же в ушанке. В руке маленький, тоже древний чемоданчик с металлическими уголками, с какими раньше ходили по вызовам слесаря, только этот аккуратный, как новенький. И вдруг старик покачивается и, похоже, норовит всем телом завалиться навзничь. На меня, я за ним стою. На движущемся, повторюсь, эскалаторе. Я истошно кричу, подпираю его руками, и, слава Богу, находится еще кому его подхватить. Благополучно в несколько рук сводим его с ленты, он тут же приходит в себя, благодарит, отмахивается от валидола, вокруг люди, и я считаю себя вправе нестись дальше.
На работе бурно рассказываю о пережитом сотруднику Мише. Он тертый калач.
- В зимнем пальто? - переспрашивает.
- В пальто.
- С чемоданчиком?
- С чемоданчиком.
- Так это его из дому выгнали!
tutellia: (татаринцев)
По поводу "дневника пенсионерки"
http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3118176/?print
и
http://maria-gorynceva.livejournal.com/124906.html


В совершенно пустом саду
собирается кто-то есть
собирается кушать старик
из бумажки какое-то кушанье

Половина его жива
(старика половина жива)
а другая совсем мертва
и старик приступает есть

Он засовывает в полость рта
перемалывает десной
что-то вроде бы творога
нечто будто бы творожок

Эдуард Лимонов, 1973(?)г.
tutellia: (татаринцев)
Опять разговор с А. М. Татаринцевым. 90 лет, потомственный путеец. Кремень. Американцы про таких говорят - survivor. Меня как раз интересует, как выжить.
- Как же это вам удалось в партию не вступить? Наверняка ведь звали?
- А так. Не мог говорить черное на белое. Уж звали-звали... Если б вступил, я б знаешь какую карьеру сделал... И отец не вступил. А уж отец был дока... Знаешь, как было, посмотришь на человека: как говно - так в партии, как приличный человек - так нет... Вот и весь выбор. Я не обобщаю, я про специалистов говорю. Работу не тянет - вступает и сразу командовать...
- А ареста боялись?
- Все боялись.
- А почему миновало?
- А думал, что говорю. Всегда.
tutellia: (татаринцев)
В Калуге, в гостях у маминого приятеля. Ему 90 исполнилось в прошлом году, железнодорожник, воевал, после войны до 1948-го года служил в Германии. Спрашивает, по-отечески:

- Ну, а на работе у тебя что?

Я, с чувством:

- А на работе у меня - бардак...

- Не надо-не надо! Я в бардаках бывал! Там, знаешь, какой порядок!

Profile

tutellia: (Default)
tutellia

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 02:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios